Чем более просветленными становимся мы, тем менее возможно для нас жить, в согласии с кем-либо где бы то ни было. Чем больше мы узнаем, тем лучше для нас жить самим по себе.
Ни одно желание не дается тебе отдельно от силы, позволяющей его осуществить.
Чтобы привлечь что-либо в свою жизнь, представь, будто оно уже там есть.
Да, психические силы - можно держать, пари - когда в них возникает наибольшая потребность, они непременно куда-нибудь отлучаются, скажем, пообедать.
Раньше я заказал бы в этом случае ветчину или сосиску. Но не в последнее время. Чем больше я верил в неразрушимость жизни, тем меньше мне хотелось, хоть как-то участвовать даже в иллюзорном убийстве. И если хоть у одной свинки из миллиона благодаря этому появится шанс провести жизнь в созерцании вместо того, чтобы быть заколотой мне на завтрак, то я готов напрочь отказаться от мяса.
- Прошу прощения, - сказал я, взяв сверток, лежавший на соседнем место. - Я пару минут назад был здесь. Я бы и душу собственную мог где-нибудь позабыть, если бы она не была привязана ко мне веревочкой. Она усмехнулась и снова углубилась в изучение меню. - Поосторожнее с лимонным пирогом, добавил я. Но, если, конечно, вам по вкусу лимонный пирог, в котором лимоны отнюдь не в избытке, то он вам определенно понравится.
Если б только мы могли изобрести способ, думал я, если бы только это был мир, в котором незнакомые люди могли бы сказать друг другу: "Ты мне нравишься" и "Я бы хотел знать, кто ты". С кодом: "Нет, спасибо", если симпатия не окажется обоюдной.
- Другие люди думают, что знают, кто ты: слава, секс, деньги, власть, любовь. Все это может быть сновидением газетчика, которое не имеет к тебе никакого отношения. Может быть, это нечто, что тебе совсем не нравится, но это то, что они думают о тебе. Люди бросаются к тебе со всех сторон, они думают, что получат все это, если прикоснутся к тебе. Это пугает, и ты возводишь вокруг себя стены, толстые стеклянные стены, и в то же время ты пытаешься думать, пытаешься не падать духом. Ты знаешь, кто ты внутри, но люди снаружи видят что-то другое.
я не очень уверен, что эта планета - мой дом. У тебя никогда не было такого ощущения, что ты на Земле - турист? Ты идешь вдоль улицы, и вдруг тебе начинает казаться, что мир вокруг тебя - словно движущиеся открытки.
Странная маленькая планета. Побывайте здесь. Скоро домой.
Писатели пишут книги так же, как мы пишем собственные жизни. Автор может любого героя подвести к любому событию, с какой угодно целью, чтобы подчеркнуть какую-угодно мысль. Я хотел знать, открывая чистую Первую Страницу, что задумал этот писатель, или вот этот. Что произойдет с моим умом, с моей душой, когда прочту то, что они написали?
Лучше голодать, чем жить по шаблону, повинуясь часам дважды в день.
Важно не то, проиграем ли мы в игре, важно, как мы проиграем и как мы благодаря этому изменимся, что нового внесем для себя, как сможем применить это в других играх. Странным образом поражение оборачивается победой.
Я закрыл глаза и один раз глубоко вдохнул. Мое тело полностью расслабленно: сейчас. Еще один вдох. Мой ум полyостю расслаблен: сейчас. Я погружаюсь и глубокий сон: сейчас. Я проснусь в тот миг, когда Лесли вернется, таким же отдохнувшим, как после восьмичасового глубокого нормального сна.
Самовнушение действует особенно хорошо, если в ночь перед этим спать всего лишь два часа.
Тогда мне не приходило и голову, что, влюбляясь в Лесли Парриш, я лишал себя единственной сестры, которая у меня когда-либо была.
Из-за того, что мы берем на веру лежащее на поверхности, мы забываем, что внешнее - это не то, что мы есть на самом деле. Когда мы находим ангела с блестящим умом, ее лицо становится еще прекраснее. А потом она говорит нам: "Да, кстати, у меня еще вот такое тело..."
- Уже одна ее сложность должна бы сделать ее для тебя неотразимой. Так вот, большинство людей слушает музыку горизонтально, идя следом за мелодией. А ты можешь слушать еще и структурно; ты когда-нибудь пробовал?
- Структурно? - cказал я. - Нет.
- Вся ранняя музыка была линейной, - сказала она сквозь лавину органных звуков, - незамысловатые мелодии, игравшиеся одна за другой, примитивные темы. Но твой прадедушка брал сложные темы со своими затейливыми ритмами и сплетал их вместе с неравными интервалами так, что создавались замысловатые структуры, и появлялось еще и ощущение вертикальности - гармония! Некоторые гармонии Баха диссонируют так же, как и Барток, и Баху это сходило с рук за целых сто лет до того, как кто-то хотя бы подумал о диссонансе. Она остановила кассету, скользнула за фортепиано и, не моргнув глазом, подхватила на клавиатуре последний аккорд, прозвучавший из колонок.
- Вот. - На фортепиано он прозвучал яснее, чем из колонок. - Видишь? Вот один мотив... - она заиграла. - А вот еще... и еще. Теперь смотри, как он это выстраивает. Мы начинаем с темы А правой рукой. Теперь А снова вступает четырьмя тактами позже, но уже левой рукой; ты слышишь? И они идут вместе пока не... вот появляется В. И теперь А подчиняется ей. Теперь А снова вступает справа. А теперь... С!
Она разворачивала темы одну за другой, затем складывала их вместе. Сначала медленно, потом все быстрее. Я едва поспевал за ними. То, что для нее было простой арифметикой, для меня было высшей математикой; закрыв глаза и сжав веки обеими руками, я почти уже понимал.
Она начала сначала, объясняя каждый шаг. По мере того, как она играла, в мои внутренний концертный зал, всю мою жизнь остававшийся темным, начал понемногу проникать свет.
Она была права! Одни темы сплетались с другими, танцуя вместе так, словно Иоганн Себастьян спрятал в своей музыке секреты для тайного удовольствия тех, кто научился видеть глубину, скрытую под поверхностью.
Сейчас я был столь же близок со своими самолетами, как был близок с женщинами.
Как много значит привычка. Изучишь самолет однажды, глаза и руки помнят, как его поднять в воздух еще долго после того, как это стирается из памяти. Находись кто-нибудь в кабине и спроси, как запустить двигатель, я бы не смог ответить... Только после того, как мои руки выполнят последовательность действий по запуску, я бы смог объяснить, что они проделали.
- Возможно, ты прав, - сказал он. - Я - твое самое вероятное будущее, но не единственное.
Интересно, подумал я. Меньше двух недель в Испании и уже думаю на испанском языке.
Пока она читала, было тихо, и я зевал, не открывая рта. Я изобрел этот трюк на уроках английского в средней школе.
В том, что мы слышим, - подумал я, - очень многое определяется тем, что мы ожидаем услышать, отсеивая все остальное. Я натренирован слушать авиа-переговоры; она натренирована слушать музыку, слышать в ней то, о чем я даже не догадываюсь. Может, и со зрением так же? Вдруг мы просто отсеиваем видения, НЛО, духов? Вдруг мы отсеиваем незнакомые вкусы, отбрасываем неугодные нам ощущения, а потом обнаруживаем, что внешний мир предстает перед нами таким, каким мы ожидаем его увидеть? На что бы он был похож, если бы мы видели в инфракрасном и ультрафиолетовом свете, или научились бы видеть ауру, ненаступившее еще будущее, прошлое, что тянется за нами хвостом?
Один, один, один... Значительную часть нашей жизни мы проводим нае- дине с собой. Лесли права. Она говорит, что я держу ее на дистанции.
Я держу на дистанции всех, вук! Это не значит, что именно тебя. Просто я никому не позволяю слишком приблизиться ко мне. Не хочу ни к кому привязываться.
"Почему?" - в ее голосе звучала досада. Это происходило все чаще и чаще. Ни с того, ни с сего, она могла обидеться на меня из-за пустяка, и наша беседа внезапно обрывалась. "Что такого ужасного в том, чтобы привязаться к кому-либо?"
Бывают моменты, - подумал я, - когда присутствие лучшего друга, умеющего читать мысли, и в самом деле становится в тягость.
Несчастный, жалкий мир. Мы отправляем людей на Луну, по не в состоянии построить летающую яхту.
- Ты не смог бы приехать, вуки? - В ее голосе, долетавшем до меня из телефонной трубки, звучала слабость. - Боюсь, что мне понадобится твоя помощь.
- Прости, Лесли, я буду занят вечером.
Почему мне было так неловко говорить ей все это? Я знаю правила. Я создаю правила. Без них мы не можем оставаться друзьями. По-прежнему было больно говорить, хотя и по телефону.
- Вук, я чувствую себя просто ужасно, - призналась она. - У меня головокружение и слабость, и мне было бы намного легче, если бы ты был здесь. Станешь ли ты моим доктором, пришедшим, чтобы вылечить меня?
Ту часть моего существа, которая желала прийти на помощь, я запихнул в чулан и запер дверь на замок.
- Я не могу. Вечером у меня свидание. Завтра - пожалуйста, если ты не против...
- У тебя свидание? Ты выбираешься на свидание, когда я нездорова и нуждаюсь в тебе? Ричард, я не могу поверить...
Должен ли я был добавить еще что-нибудь? Наша дружба не была собственнической. Она была открытой, основанной на нашей взаимной свободе, когда каждым из нас мог уйти от другого куда бы то ни было как только пожелает, по какой-либо причине или при ее отсутствии. Теперь же я был напуган. Длительное время я не встречался в Лос-Анжелесе ни с какой другой женщиной. Мне казалось, что мы катимся к само собой разумеющейся женитьбе, что мы забываем о том, что наше время-порознь необходимо нам так же, как время-вместе.
Свидание должно было состояться. Если я обязан быть с Лесли только потому, что нахожусь в Лос-Анжелесе, то что-то не так в нашей дружбе. Если я променял свою свободу на то, чтобы быть с той, которую я выбрал, то наше стремление к единению потерпело крах. Я заклинал ее понять меня.
- Я могу побыть с тобой до семи, - предложил я ей.
- До семи? Ричард, ты не слышишь меня? Ты нужен мне. Мне необходима твоя помощь прямо сейчас!
Почему она давила на меня? Было бы гораздо лучше, если бы она сказала, что чувствует себя вполне превосходно и что надеется, что я хорошо проведу время. Поступила бы наперекор себе. Разве подобные вещи ей не известны?
Это роковая ошибка! Я не поддамся давлению и не позволю превратить себя в собственность никому, нигде, ни при каких условиях!
- Извини. Если бы я знал об этом раньше. Сейчас уже поздно что-то отменять. Я не вижу в этом смысла и не хочу этого делать.
- Неужели она так много для тебя значит? - спросила она. - Кто она такая? Как ее зовут?
Лесли ревновала!
- Дебора.
- Неужели Дебора так много значит для тебя, что ты не можешь позвонить ей и сказать, что твоя подруга Лесли больна, и спросить, не будет ли она против перенести ваше неотложное свидание на завтра, или на следующую неделю, или на следующий год? Неужели она такой важный для тебя человек, что ты не можешь ей позвонить и все это сказать?
В ее голосе звучала боль. Но сделать то, о чем она просила, означало уязвить мою независимость. И ее сарказм тоже не помог.
- Нет, - сказал я. - Она не такой важный человек. Для меня важен принцип, который она воплощает, - что мы свободны проводить время с тем, кого выбираем...
Она залилась слезами. - Будь проклята твоя свобода, Ричард Бах! Я работаю не покладая рук, чтобы твою проклятую империю не смели с лица Земли, я ночей не сплю, все беспокоюсь, что есть еще какой-то выход, который я не продумала, о котором никто не знает... чтобы спасти тебя... потому что ты так много значишь... Я так устала от этого, что едва могу подняться на ноги, и ты не побудешь со мной, когда я в тебе нуждаюсь, потому что у тебя свидание с какой-то Деборой, с которой ты едва познакомился, которая воплощает какой-то идиотский принцип?
Сквозь стальную стону толщиной в метр я промолвил.
- Да, это так.
В телефонной трубке надолго воцарилась тишина. Ее голос стал другим. Ревность и боль исчезли, она сказала тихо и спокойно:
- Прощай Ричард. Приятного свидания.
И пока я говорил: - Спасибо, что ты понимаешь, как важно... - она повесила трубку.
...найти единственную на веки вечные родственную мне душу, ангела-в-облике-женщины, учиться вместе с ней и любить ее. Ту женщину, что бросит вызов моей адском натуре, заставит меня изменяться, расти, побеждать там, где раньше я бежал прочь.
- Меня пугало то, Лесли, что мы начинаем становиться собственностью друг друга. Для меня свобода не менее важна, чем... - Свобода делать что? - резко оборвала она меня. - Свобода пренебрегать близостью? Свобода не любить? Свобода искать убежище от радости в беспокойстве и однообразии?
Я взял трубку в другую руку. Когда-нибудь некий умелец создаст телефон, который можно держать одной рукой дольше минуты.
- Если мы будем изменяться в разных направлениях, - возразила она, - у нас все равно не будет никакого будущего, ведь правда? Я думаю, двое людей могут изменяться вместе, вместе расти и обогащать друг друга. Один плюс один, если только это те единицы, может равняться бесконечности. Но часто люди тянут друг друга вниз; один из них хочет взлететь, словно воздушный шар, а другой виснет на нем мертвым грузом. Мне всегда было интересно, а что, если оба - и женщина и мужчина - стремятся вверх, как шары?!
- Мы разные, мы же и одинаковые. Ты думал, что тебе нечего будет сказать женщине, которая не летала на самолетах. Я не могла себя представить рядом с мужчиной, который не любит музыку. Может, важно не столько быть похожими друг на друга, сколько проявлять любознательность? Поскольку мы разные, нас ждут радость знакомства с миром друг друга, возможность дарить друг другу свои увлечения и открытия.
Пока в твоей жизни не найдется места для человека, который был бы для тебя не менее важен, чем ты сам, ты всегда будешь одинок, будешь кого-то искать...
...неужели ты так и не поймешь, что стены не защищают? Они изолируют тебя!
- В этот момент, - подумал я, - альтернативный я пошел по другому пути, повернул налево у развилки, где я пошел направо. Где-то в другом времени тот-Ричард бросил трубку, поговорив с той-Лесли час, а может десять, или он вообще ей первым не позвонил. Он выбросил ее письмо в мусорную корзинку, поехал на такси в аэропорт, взлетел и, забравшись на уровень девять-тысяча-пять, взял курс на северо-восток, в Монтану. Дальше мне не удалось за ним проследить - все заполнил сплошной мрак.
- Двое начинают скучать, - сказала она однажды вечером, - не тогда, когда они долго находятся физически в одном месте. Они скучают, если далеки друг от друга ментально и духовно.
- Я думал, что общение родных душ совершенно в любой момент, поэтому как же они могут ссориться? Ты хочешь сказать, вуки, что в этом совершенство? Ты хочешь сксазать, что даже когда мы сталкиваемся, - это волшебство? Что столкновение материализует понимание между нами, которого не было раньше?
- Теперь-то, после денька, подобного этому, когда пытаешься справиться с этими улитками из ДН, ты понимаешь, наверное, как здорово сидеть в пустыне и иметь дело с подлинно честной откровенной гремучей змеей.
ДН - департамент по налогообложению
- Это задевает только тогда, когда мы позволяем ему, - сказал я. - Сейчас мы уже не можем избежать того, что случилось; оно произошло, и чем скорее мы дадим ему уйти в прошлое, тем лучше.
- Я скажу, что никто не может умереть. Не Убий - это не приказ, это обещание: Ты Не Сможешь Убить, Даже Если Захочешь, потому что жизнь неуничтожима. Но ты свободна в том, что можешь верить в смерть, если тебе так хочется.
Если мы пытаемся ограбить чей-то дом, и этот человек ждет нас с заряженным пистолетом, - сказал я, - что ж, мы говорим тем самым этому человеку, что мы устали от веры в жизнь на том, во что мы верим как в нашу планету. Мы просим его оказать нам услугу и переместить наше сознание с этого на другой уровень с помощью пули, которую он выпустит, защищая себя.
...я хочу научиться видеть, что правительство дальновидно и прекрасно, и что граждане не должны тратить свое личное время на защиту себя от избранных ими политических лидеров.
Чем более я обучаюсь, вук, тем меньше мне нравится правительство. Или это только наше такое?
- Присоединяйся к толпе, дорогой мой. Бывало, у меня настунали слезы на глазах, когда я видела государственный флаг, так я любила свою страну. Я была счастлива, что живу здесь, я думала, я не должна лишь пользоваться этим, я должна тоже что-то делать - участвовать в выборах, поддерживать демократические процессы!
Я многому научилась и постепенно начала понимать, что вещи не совсем похожи на то, что мы о них узнаем внешне: американцы - не всегда самые лучшие ребята: наше правительство не всегда поддерживает свободу и справедливость!
Война во Вьетнаме подогрела меня, и чем больше я занималась... я просто не могла поверить, что Соединенные Штаты выступают против выборов в чужой стране потому, что мы знаем, что результат будет не в нашу пользу; Америка поддерживает марионеточного диктатора; американский президент публично заявляет, что мы ведем войну не потому, что добиваемся справедливости во Вьетнаме, а потому что хотим получить его олово и вольфрам!
- Знаешь, чего мне больше всего не хватает? - спросила она.
- Чего?
- Смотреть на флаг и гордиться им.
- Ты когда-нибудь чувствовал, - спросила она, - что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал?
ВСЯ 47-ая глава.
Вот ключ. Ищите такого любовника, который бы становился лучше с каждым днем, восторг от которого был бы все более ярким, а доверие к которому росло бы вопреки невзгодам.
Лучше учиться счастью в одиночестве, думала я, любить своих друзей и свою кошку, лучше ждать родную душу, которая все не приходит, чем согласиться на жалкий компромисс.
ВВОДНЫЕ ПРАВИЛА И ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ
Поздравляю с тем, что Вы сделали, чтобы заработать все эти деньги. Хотя Вам кажется, что они Ваши, и Вы думаете, что они - Ваша собственность, потому что Вы сделали для общества то, что Вы сделали, - лишь около десятой части из них будут принадлежать Вам непосредственно, ЕСЛИ ВЫ В СОВЕРШЕНСТВЕ ВЛАДЕЕТЕ ВЕДЕНИЕМ БУМАГ.
Остальное уйдет на агентов, налоги, юристов, бухгалтеров, государству, всяческим союзникам, служащим, которых придется нанять, чтобы вести все эти записи, и на уплату налогов по найму этих служащих.
Неважно, что вы не знаете, где искать таких людей, кому из них доверять, не представляете всех тех, кому придется платить. - платить вам придется все равно.
Начните, пожалуйста, со Страницы Один и читайте вплоть до страницы 923, стараясь заучить наизусть каждую строчку. Затем можете сходить пообедать, прихватив с собой какого-нибудь бизнесмена, поговорить с ним о делах, составить себе отчет и записать всех, кто с Вами обедал. Если Вы этого не сделаете, можете быть уверены, что потратили вдвое больше, чем та сумма, которую, как Вам казалось, Вы заплатили.
С этого момента Вы должны жить строго по правилам, изложенным в этой книге, и мы, Ваше государство, может быть. позволим Вам еще немного просуществовать. Иначе - оставь надежду всяк сюда входящий.