Подобного рода клятвы что-то значат для тех, кто приемлет обыденность. Тому же, кто в познании своем коснулся чего-либо исключительного, нет дела до таких обещаний.

Величайшее мгновение в истории Стаи -- истинный прорыв. А для Чайки Джонатана Ливингстона этот миг означал начало новой эпохи.

У нас есть возможность выкарабкаться из неведения, нам дано осознать собственную исключительность и разумность. Мы способны обрести свободу. И мы можем научиться летать!

Он научился летать и не сожалел о той цене, которую ему пришлось заплатить. Серая скука, и страх, и злоба -- вот причины того, что жизнь столь коротка. Осознав это, Джонатан избавил свои мысли от скуки, страха и злобы, и жил очень долго, и был по-настоящему счастлив.

В последующие дни Джонатан обнаружил, что здесь, в новом месте, ему предстоит узнать об искусстве полета едва ли не больше, чем он узнал за всю свою прежнюю жизнь. Однако с одним существенным отличием. Здесь были чайки, мыслившие так же, как он. Для каждой из этих птиц самым важным в жизни было устремление к совершенству в том, что они любили больше всего.

...цель жизни -- поиск совершенства, а задача каждого из нас -- максимально приблизить его проявление в самом себе, в собственном состоянии и образе действия.

...глаза Старейшины лучились добротой.

Ибо Небеса -- не место и не время -- но лишь наше собственное совершенство.

Ибо любое число суть предел, а предел всегда ограничивает. Совершенство же не может иметь пределов. Так что совершенная скорость, сынок, -- это когда ты просто оказываешься там, куда собираешься направиться.

Небеса не есть некое место в пространстве и во времени, ибо место и время не имеют равным счетом никакого значения.

-- Чтобы со скоростью мысли переместиться в любое выбранное тобою место, тебе для начала необходимо осознать, что ты уже прилетел туда, куда стремишься. Весь фокус, по утверждению Чианга, заключался в том, что Джонатану следовало отказаться от представления о себе как о существе, попавшем в западню ограниченного тела с размахом крыльев в сорок два дюйма и рабочими характеристиками, которые могут быть замерены и просчитаны. Суть в том, чтобы осознать: его истинная природа, его сущность -- совершенная, как ненаписанное число, существует всегда и везде во времени и пространстве.

-- Ну да, ведь я уже совершенен, я всегда был совершенен! И ничто не может загнать меня в рамки, ибо сам я по природе своей безграничен.

-- Естественно, получилось, Джон, -- подтвердил Чианг. -- И всегда получается, если знаешь что делаешь.

-- Занятная штука, Джон, -- задумчиво произнес Салливэн, стоявший рядом, -- ведь ты, похоже, совсем не боишься нового, а если немного и опасаешься, то гораздо меньше, чем любой из тех, кого я встречал за десять тысяч лет.

-- Салли, как не стыдно! -- с упреком произнес Джонатан. -- Не говори ерунды! Чем, скажи на милость, мы тут целыми днями занимаемся? Если бы наша дружба и связь между нами определялись положением в пространстве и во времени, то, преодолев пространственно-временные ограничения, мы бы мигом все разрушили! Однако после победы над пространством остается только Здесь. А после победы над временем -- только Сейчас. И неужто ты полагаешь, что мы с тобой не встретимся еще раз-другой в беспредельности этого Здесь и Сейчас? (встречи в биополе. единое пространство.)

Не нужно их ругать, Флетчер. Изгнав тебя, они навредили только сама себе. И когда-нибудь они это поймут, И они поймут то, что понимаешь сейчас ты. А тебе следует простить их и помочь им понять.

Правда, им было гораздо легче освоить сверхсложные технические приемы, чем понять, для чего это нужно.

-- Мы свободны -- и потому вольны идти, куда хотим, и быть самими собой везде, где бы мы ни находились.

-- Единственный объективно существующий закон -- тот, что дает освобождение, -- ответил Джонатан. -- Других законов нет.

-- Почему, -- недоумевал Джонатан, -- почему самое трудное на свете дело -- убедить свободного в том, что он свободен и что он вполне способен сам себе это доказать, стоит лишь потратить немного времени на тренировку? Почему так?

Ненависть и злоба -- вовсе не то, что следует любить. Научись видеть в них истинную Чайку, воспринимая то лучшее, что в них есть, и помогая им самим это лучшее рассмотреть.

Не верь глазам своим. Ибо глазам видны лишь ограничивающие нашу свободу оковы. Чтобы рассмотреть главное, нужно пользоваться пониманием. Ты все знаешь, необходимо только понять это.

-- Для начала, -- мрачно сказал он, -- вам следует понять, что чайка есть ничем не ограниченная идея свободы, воплощение образа Великой Чайки, и все ваше тело от кончика одного крыла до кончика другого -- это только мысль.
Молодые чайки глядели недоумевающе. Ну, парень, думали они, не очень-то эта инструкция поможет нам выполнить мертвую петлю.

...вдруг увидел их всех такими, каковы они были в действительности, он рассмотрел их истинную сущность.